• Я в вовкину руку вцепился как клещ

    я в вовкину руку вцепился как клещ
    в тот день накануне каникул:
    он очень сказал мне обидную вещь
    и трижды противно хихикал.

    я дрался в сто двадцать ротвейлерских сил
    в тот день накануне каникул.
    и вовка упал, и прощенья просил,
    и хныкал, и хныкал, и хныкал.

    — ты сам это начал, — сказал я ему
    в тот день накануне каникул.
    — я знаю, — он всхлипнул, — зачем, не пойму.
    и больше не пикал.

    не то чтоб я прямо карающий меч,
    но в гневе я, в общем-то, жуток.
    пусть все, кто здоровье желает сберечь,
    без гнусных обходятся шуток.

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (2 голоса, в среднем: 5 из 5)
    Читать далее
  • Квокка, выхухоль, тупайя

    квокка,
    выхухоль,
    тупайя
    с пряниками в рюкзаках
    в лес вошли, легко ступая,
    и пошли смотреть закат.

    день был свеж. стояла осень.
    пахло хвоей и листвой.
    и ходило между сосен
    солнце с белой головой.

    выхухоль сказала:
    — дамы,
    как мне нравится, когда мы
    выбираемся пройтись.
    столько красок!
    столько птиц!

    на пригорке, на привале,
    глядя, как блестит река,
    чай по кружкам разливали
    и глядели в облака.

    — девочки! —
    сказала квокка, —
    с вами мне не одиноко.
    повезло мне в жизни сей
    повстречать таких друзей.

    — да уж, — молвила тупайя,
    к угощенью приступая, —
    хорошо сидим втроем.
    может, что-нибудь споем?

    еж и белка, засыпая,
    а над ними чёрный дрозд
    слушали из нор и гнёзд:
    квокка,
    выхухоль,
    тупайя
    пели блюз
    до первых звёзд.

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (0 голосов, в среднем: 0 из 5)
    Читать далее
  • Возле белой колонны

    возле белой колонны в чёрном концертном зале:
    мы присели с мамой, куда нам тётеньки указали.

    (мама выдала мне пиджак и смахнула с него шерстинки
    и сказала: какие кеды? надень ботинки.)

    выходили люди, поблескивали очками
    и водили смычками, а после цокали каблучками.

    а потом вышла девушка, поклонилась и без улыбки
    заиграла на скрипке.
    заиграла на узкой скрипке.

    так она играла, что я все забыл и замер.
    так она играла, как будто я сдал экзамен,

    долетел до орбиты и вижу спину земного шара.
    так она играла, что публика не дышала.

    будто до разгадки тайны осталась самая малость.
    сердце ходуном ходило и долго не унималось.

    и был строг ее профиль, и тонко было запястье.
    и я видел, как сквозь нее проступало счастье.

    и мы вышли на воздух, и мама меня спросила:
    — по мороженому?
    — нет-нет, — я сказал.
    спасибо.

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (0 голосов, в среднем: 0 из 5)
    Читать далее
  • У бабушки растёт на даче виноград

    у бабушки растёт на даче виноград.
    вокруг беседки сплошь, сиреневый и кислый,
    и в нём сверчки поют и птицы говорят,
    и я играю в нём или лежу без мыслей.

    у бабушки стоит в гостиной патефон:
    в нем марк бернес поет и леонид утёсов.
    под голоса былых таинственных времён
    варенье варим мы из спелых абрикосов.

    и я иду наверх: в окошко чердака
    я вижу моря край и серебристый отсвет,
    и зёрна парусов, и сразу облака,
    и куст в цветах, под ним соседский серый кот спит.

    я выношу, когда еще роса,
    в беседку жаркий чай с листочком мяты дикой,
    а бабушка несет в тарелках через сад
    оладьи с яблоком и творог с голубикой.

    — когда я вырасту в красавца моряка,
    я в рейс возьму компот и твой пирог с черешней
    и длинный дам гудок. услышишь с чердака?
    и бабушка серьезно скажет:
    — ну конечно.

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (0 голосов, в среднем: 0 из 5)
    Читать далее
  • Колыбельная для машинок

    вот сходит ночь по дальним крышам вниз,
    дороги стихли, стройки улеглись,
    луна свой грозный глаз раскрыла ястребиный.
    усни, мой самосвал на колесе большом,
    спи, экскаватор мой с разинутым ковшом,
    спи, трактор мой с прозрачною кабиной.

    был очень трудный день, в такой суровый зной
    вы рыли, вы скребли, вы ездили со мной,
    был город заложён, он будет грандиозен.
    спи, красный мой фургон, я вижу, ты ослаб,
    спи, грейдер мой, красивый, словно краб,
    спи, милый мой оранжевый бульдозер.

    мы завтра с вами вновь пойдем атаковать
    песок и чернозём, ложитесь-ка в кровать,
    всех на бочок сложу с рычанием свирепым:
    тебя, подъемный кран с тяжёлою
    стрелой,
    тебя, мой гордый скрепер удалой,
    тебя, конечно же, мой грузовик с прицепом.

    под одеяло дверцы подгибай
    и баю-бай

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (0 голосов, в среднем: 0 из 5)
    Читать далее
  • Вот мама милая моя пришла писать статью

    вот мама милая моя
    пришла писать статью.
    работает пускай, а я
    гнездо над ней совью.

    осилить нужно сто задач,
    пятьсот один вопрос.
    с собой возьму я жёлтый мяч
    и красный паровоз.

    она, конечно, скажет: «слезь,
    есть комната своя»,
    но ясно мне: я нужен здесь.
    мы всё-таки семья.

    и если время спать пришло,
    и наступает ночь:
    я не уйду — ей тяжело,
    я должен ей помочь.

    мы вместе выстоим в любой
    из бед и неудач.
    не бойся, мама, я с тобой.
    и паровоз.
    и мяч.

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (1 голос, в среднем: 5 из 5)
    Читать далее
  • Есть дерево, в лесу всего древней

    есть дерево, в лесу всего древней,
    с опятами у кряжистых корней,
    поросшее лишайником и мхами,
    в колючках, — просто так не подойдешь, —
    раз в год оно, как яблоками, сплошь
    тугими покрывается стихами.

    найти его немалых стоит сил,
    но папа каждый вечер приносил
    стихов из леса, с хвоей и золою:
    он складывал их горкой на столе,
    они горели, спелые, в тепле
    и исходили терпкою смолою.

    они горели, радостные, здесь, проводники открытий и чудес,
    вели далеким и прекрасным садом.
    они умели исцелить от слез,
    открыть глаза, ответить на вопрос,
    который еще даже не был задан.
    все лето мы хватали наугад

    стихотворение, и каждый был богат
    без клада, каравана или жезла:
    другим на вкус был каждый новый плод.
    когда же мы вернулись через год —
    тропинка к тому дереву исчезла.

    дни наши стали скучны и тихи,
    в лесу густом, без нас, росли стихи:
    те, что мы вместе слушали часами.
    но дерево волшебное во сне,
    все в серебре, является ко мне —
    и разными смеется голосами.

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (0 голосов, в среднем: 0 из 5)
    Читать далее
  • Счастье

    На страдание мне не осталось времени никакого.
    Надо говорить толково, писать толково
    Про Турецкого, Гороховского, Кабакова
    И учиться, фотографируя и глазея.
    Различать пестроту и цветность, песок и охру.
    Где-то хохотну, где-то выдохну или охну,
    Вероятно, когда я вдруг коротну и сдохну,
    Меня втиснут в зеленый зал моего музея.
    Пусть мне нечего сообщить этим стенам – им есть
    Что поведать через меня; и, пожалуй, минус
    Этой страстной любви к работе в том, что взаимность
    Съест меня целиком, поскольку тоталитарна.
    Да, сдавай ей и норму, и все избытки, и все излишки,
    А мне надо давать концерты и делать книжки,
    И на каждой улице по мальчишке,
    Пропадающему бездарно.
    Что до стихов – дело пахнет чем-то алкоголическим.
    Я себя угроблю таким количеством,
    То-то праздник будет отдельным личностям,
    Возмущенным моим расшатываньем основ.
    — Что ж вам слышно там, на такой-то кошмарной громкости?
    Где ж в вас место для этой хрупкости, этой ломкости?
    И куда вы сдаете пустые емкости
    Из-под всех этих крепких слов?
    То, что это зависимость – вряд ли большая новость.
    Ни отсутствие интернета, ни труд, ни совесть
    Не излечат от жажды – до всякой рифмы, то есть
    Ты жадна, как бешеная волчица.
    Тот, кто вмазался раз, приходит за новой дозой.
    Первый ряд глядит на меня с угрозой.
    Что до прозы – я не умею прозой,
    Правда, скоро думаю научиться.
    Предостереженья «ты плохо кончишь» — сплошь клоунада.
    Я умею жить что в торнадо, что без торнадо.
    Не насильственной смерти бояться надо,
    А насильственной жизни – оно страшнее.
    Потому что счастья не заработаешь, как ни майся,
    Потому что счастье – тамтам ямайца,
    Счастье, не ломайся во мне,
    Вздымайся,
    Не унимайся,
    Разве выживу в этой дьявольской тишине я;
    Потому что счастье не интервал – кварта, квинта, секста,
    Не зависит от места бегства, состава теста,
    Счастье – это когда запнулся в начале текста,
    А тебе подсказывают из зала.
    Это про дочь подруги сказать «одна из моих племянниц»,
    Это «пойду домой», а все вдруг нахмурились и замялись,
    Приобнимешь мальчика – а у него румянец,
    Скажешь «проводи до лифта» — а провожают аж до вокзала.
    И не хочется спорить, поскольку все уже
    Доказала.

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (0 голосов, в среднем: 0 из 5)
    Читать далее
  • Хью

    Старый Хью жил недалеко от того утеса, на
    Котором маяк – как звездочка на плече.
    И лицо его было словно ветрами тёсано.
    И морщины на нем – как трещины в кирпиче.
    «Позовите Хью! – говорил народ, — Пусть сыграет соло на
    Гармошке губной и песен споет своих».
    Когда Хью играл – то во рту становилось солоно,
    Будто океан накрыл тебя – и притих.
    На галлон было в Хью пирата, полпинты еще – индейца,
    Он был мудр и нетороплив, словно крокодил.
    Хью совсем не боялся смерти, а все твердили: «И не надейся.
    От нее даже самый смелый не уходил».
    У старого Хью был пес, его звали Джим.
    Его знал каждый дворник; кормила каждая продавщица.
    Хью говорил ему: «Если смерть к нам и постучится –
    Мы через окно от нее сбежим».
    И однажды Хью сидел на крыльце, спокоен и деловит,
    Набивал себе трубку (индейцы такое любят).
    И пришла к нему женщина в капюшоне, вздохнула: «Хьюберт.
    У тебя ужасно усталый вид.
    У меня есть Босс, Он меня и прислал сюда.
    Он и Сын Его, славный малый, весь как с обложки.
    Может, ты поиграешь им на губной гармошке?
    Они очень радуются всегда».
    Хью все понял, молчал да трубку курил свою.
    Щурился, улыбался неудержимо.
    «Только вот мне не с кем оставить Джима.
    К вам с собакой пустят?»
    — Конечно, Хью.
    Дни идут, словно лисы, тайной своей тропой.
    В своем сказочном направленьи непостижимом.
    Хью играет на облаке, свесив ноги, в обнимку с Джимом.
    Если вдруг услышишь в ночи – подпой.

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (0 голосов, в среднем: 0 из 5)
    Читать далее
  • Или, к примеру, стоял какой-нибудь

    Или, к примеру, стоял какой-нибудь поздний август, и вы уже
    Выпивали на каждого граммов двести, —
    Костя, Оленька, Бритиш, и вы вдвоём.
    Если он играл, скажем, на тринадцатом этаже —
    То было слышно уже в подъезде,
    Причем не его даже, а твоём.
    Что-то есть в этих мальчиках с хриплыми голосами,
    дрянными басами
    да глянцевитыми волосами, —
    Такие приходят сами, уходят сами,
    В промежутке делаются твоей
    Самой большой любовью за всю историю наблюдений.
    Лето по миллиметру, как муравей,
    Сдает границы своих владений.
    А он, значит, конкистадурень, так жизнерадостен и рисков,
    Что то ни посмотрит — сразу благоговейно
    Режет медиаторы из своих недействительных пропусков,
    И зубы всегда лиловые от портвейна.
    Излученье от вас такое — любой монитор рябит.
    Прохожий губу кусает, рукавчики теребит.
    Молодой Ник Кейв, юный распиздяистый Санта Клаус, —
    «Знать, труба позвала нас, судьба свела нас,
    Как хороший диджей, бит в бит».
    И поете вы, словно дикторы внеземных теленовостей,
    Которых земляне слушают, рты раззявив.
    Когда осенью он исчезнет, ты станешь сквотом: полно гостей,
    Но — совсем никаких хозяев.

    Вера Полозкова

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (0 голосов, в среднем: 0 из 5)
    Читать далее
Страница 2 из 1112345...10...Последняя »