Жизнь не ладится у Леры
Жизнь не ладится у Леры Без пирожного эклера, Сколько было кавалеров, Хоть бы кто купил эклеры
Письмо матроса любимой девушке
На нашем корабле девчонок нет, Но вахту сдав, в любой свободный час Одной рукой я Ваш держу портрет, Другой рукой я думаю о Вас.
На террасе старого кафе…
На террасе старого кафе Мы сидели с другом как-то летом, Утоляя жажду пивом светлым, И уже немного подшофе. Щёлкали фисташками не в такт, Отвлеченных тем слова листая. Но с очередной орешков стаей Другу вдруг попался артефакт, —
Нераскрытый в скорлупе орех! Хоть один в пакетике — но будет! Впечатленье общее паскудя, Нет в нём ни изъянов, ни прорех. Друг мой, пусть по складу и технарь, Объясненье выдаст каждой вещи : «Сей орех — невинных символ женщин, Их колоть — заранее глухарь…»
Он продолжил: «Друже! Связь — пряма : Ведь фисташки — страстные созданья! Скорлупа по мере созреванья, Чаще раскрывается сама. Здесь же мы имеем раритет, Что с годами скажется реликтом. И озвучит высший суд вердиктом : За невинность — поощрений нет!»
Мой дружище долго говорил… Мол, какая в век наш «безгреховность»? Девственность когда — давно условность, Есть ли смысл сдерживать свой пыл?
-//-
Ну а мне, по истеченью дней На столе запомнилась картина : Средь порочных тел — одно невинно, — Ни прорех, ни скважин, ни щелей…
Атрибуты двух профессий.
ПОЭТ женился на МОДЕЛИ — Он обручился с недоучкой … Похоже в ЗАГСе в самом деле Скрестить сумели ЖОПУ с РУЧКОЙ.
Весёлая девочка Рая
Весёлая девочка Рая Живёт по соседству со мной И каждую ночь у сарая Людской нарушает покой: Задорные песни горланит С улыбкой, порой хохоча, Не то, чтоб по смыслу на грани, А так, вот, рукой от плеча. Немного фальшивит (И что же?), Но я ей безмерно горжусь. Умеет куплетом по роже Наотмашь всандалить, чтоб грусть И скука исчезли мгновенно. Умеет, терзая баян. В весёлую шутку, что ценно, Любой превращает изъян. Про будни тяжёлые наши Поёт, про камыш, про колхоз, Про то, как там сеют и пашут, Про мух, ароматный навоз, Про грязь, бездорожье, про пьянство, Про глупость в масштабе страны, Про ложь, неприкрытое хамство, Про то, что топорщит штаны, Про жаркое, жаркое лето, Про долгий над полем закат, Про то, как в стогу до рассвета Колосья кололи ей зад. Покой по ночам нарушая, Кромсая умы на слои, Весёлая девочка Рая Стихи распевает мои.
Плацкартный вагон
Эх, дороги вы, дороги. Чередою фарт-нефарт. Мне пришлось от безнадеги Взять билет в ночной плацкарт.
Страшный сон клаустрофоба Параллельных три доски: Третья полка – крышка гроба. И носки, носки, носки…
О политике беседы, Перегары и пердежь. Кто в таких вагонах едет? Старики да молодежь.
Но известно: все монетки Две имеют стороны, Ведь плацкартные нимфетки И красивы, и скромны!
В полушубках трехкопейных, В сапогах за сто рублей Далеки от тех, купейных Барсуков и соболей.
Те умеют деньги клянчить: Муж, любовники и босс. Диаманты, шубки, клатчи, Макияж, планшет. На нос
Нацепив очки от Гуччи, Ковыряя свой айфон, Говорят: «Остынь, попутчик. Не по Сеньке капюшон».
Ну, а здесь не пьют вискарь, тут Пахнет пуками и здесь Нет розеток, но в плацкарте – Рай для поиска невест ))
Она несла от речки ведра
Она несла от речки ведра На деревянном коромысле, А я смотрел на эти бедра С одной единственною мыслью
Догнать во что бы то ни стало, И прошептать среди травы ей, Что видел девушек немало, Такая встретилась впервые.
Что краше нет на целом свете, Что на руках готов до гроба Носить её и ведра эти, И не одно, а разом оба.
Она шагала против ветра, Имея метров двадцать фору, Два с половиной километра, Из них две трети где-то – в гору.
Несла походкою модели Себя и воду – литров двадцать. А я, здоровья на пределе, Бежал, рискуя надорваться.
Прилег на миг в дорожной яме, Взял передышку у березы, Чтоб как-то справиться с соплями, Пот утереть и счастья слезы.
Благодарил, смеясь, планиду, За то, что вновь мечту дарила, Ведь пару раз терял из виду, То, что душе и глазу мило.
В конце со скоростью улитки Полз за предметом редкой страсти. С ней поравнявшись у калитки, Из сил последних крикнул: – Здра-сь-те!
Она в ответ сказала: – Здрасьте. И, оглянувшись, в легком платье, Упала, видимо от счастья, В мои железные объятья.
Хоть я физически не слабый, На лоб полезли оба глаза: Ведь трудно очень вёдра с бабой Держать в костюме водолаза.
Есть девушки в еврейских местечках
Есть девушки в еврейских местечках Могучие, как океан. Пока мужики их на печках Читают Талмуд и Коран.
Пока они сало свиное Свое некошерное прут, Она и животных напоит, И в горнице будет уют.
Румяна, стройна, голосиста, В беде не сробеет – спасет. Одною рукой террориста Задушит и дальше пойдет.
Слепой перепившийся рабби И то распрямился, как болт: Пройдет – словно кассу ограбит. Посмотрит – устроит дефолт.
Она просыпается рано Такой вот семейный контраст. Коня украдет у цыгана, Горящую избу – продаст.
Я вспоминаю о диете
Я вспоминаю о диете В постели, в ванной, в туалете, Крутясь у зеркала, на пляже, Перед веб-камерою даже, У терапевта на приёме, Застряв опять в дверном проёме, В спортзале, в сауне, в бассейне, Сняв шубу, в тёплый день весенний, Да-да, всегда, везде и всюду… Сама же ела, ем — и буду…
Я видел девушку, она
Я видел девушку, она Была оборвана, пьяна. Из горлышка глотала пиво. Худа, чумаза, некрасива. Большой синяк сиял под глазом. И я в неё влюбился сразу!
Ведь с ней не надо быть богатым! Ведь с ней не стыдно быть поддатым! С ней можно матом объясняться! И дураком быть не стесняться! Послать подальше, дать по шее — Она привыкла к униженью.
И даже, благодарна будет. Такая бескорыстно любит! Не это ль идеал, скажите? С такою, хоть денёк пожить бы! Мой ангел! Божество моё! Нет, не достоин я её!